Самая памятная моя встреча с Любушкой, которая произошла в первых числах июня 1992 года, оказалась последней встречей с ней живой. Ехала я тогда в Сусанино, чтобы узнать волю Божию, разрешить мучившие меня сомнения, где мне спасаться по воле Божией. Жила я тогда послушницей в одном монастыре, звали в другой, а душа рвалась в третий... Был полдень. У знакомой калитки, словно поджидая кого-то, стояла сама Любушка, держа в руках букетик первых полевых цветов.

– Христос Воскресе! – по-пасхальному поздоровалась я с Любушкой.

– Воистину Воскресе! – отвечала Любушка, спросив меня, с чем к ней пожаловала. Она, к моему удивлению, не стала привычно читать по ладошке, а вполне ясно вдруг сказала, что можно поехать в монастырь, куда меня приглашают, на ответственное и нелегкое послушание. Неожиданно у меня сорвался вопрос, который я и не собиралась ей задавать, но который тревожил душу: «Любушка, есть такое место на вологодской земле – Горицы, там разрушенный монастырь... Душа почему-то рвется именно туда. Что мне делать? Как воля Божия?» Она как-то разом переменилась лицом, стала радостная, заулыбалась, казалось, вот-вот в ладоши захлопает:

– Лучше в Горицы! Поезжай в Горицы, я к тебе приеду...

Я растерялась от недоумения:

– Но это так далеко, Любушка!

К дому подошла женщина с мальчиком-подростком: «Любушка, мы к тебе...»

– Вы идите в дом, а мы с Татианой пойдем в храм, – сказала им Любушка.

Мы вышли на улицу. Я медленно вела ее под руку и о многом расспрашивала, стараясь не пропустить ни одного слова блаженной, все запомнить. На все вопросы Любушка отвечала внятно и сразу, словно ей заранее была открыта вся моя жизнь. У храма Любушку ждали люди, и немало, но, войдя в ограду, блаженная остановилась и стала кормить хлебом не весть откуда прилетевших голубей. Они, похоже, тоже ждали Любушку. Никто из богомольцев не осмелился подойти, пока небесные гости трапезничали. Вдруг она довольно громко сказала: «Дайте Татиане покушать».

Откуда что и взялось. Не прошло и пяти минут, как мы с Любушкой сидели вдвоем на скамейке, и она заботливо угощала меня свежими огурцами, килькой в томате, чаем из термоса, подкладывая кусочки сахара и хлеба... Все терпеливо ждали, когда закончится наша трапеза. Между тем к храму стали подходить только что приехавшие Любушкины почитатели. Видимо, из проходящей электрички. Стало неудобно и неловко отнимать у Любушки драгоценное для всех время.

– Так что же мне делать, Любушка? Ждать, когда откроется в Горицах монастырь? – задаю ей свой последний вопрос.

– А ты молись Царице Небесной, Она поможет, – отвечала старица, указывая на икону Казанской Божией Матери, что на паперти, над церковными входными вратами.

По благословению духовного отца я молилась Царице Небесной, просила управить мой иноческий путь по воле Божией.

С той памятной встречи с Любушкой прошло чуть больше года. Летом 93-го с моей келейной иконой Казанской Божией Матери, подаренной духовной сестрой – пюхтинской послушницей, – случилось чудо. Она, ранее темная, вдруг вся обновилась, сама по себе засветилась, засияла, словно ее только что позолотили.

Прошло еще время. Неожиданно узнаю, что Любушкина верная спутница и келейница Лукия Ивановна – родом с Вологодчины, с тех мест, где Горицы, и что Любушка не раз ей говорила: «Люся, поехали к тебе на родину!» А за два месяца до кончины она спрашивала у Лукии: «Люся, а в Горицах-то монастырь открыли?»