«Люся, ты меня никому не отдавай», – не раз говорила ей в Сусанино Любушка. 22 года блаженная жила в доме Лукии Ивановны Мироновой.
– Пришла Любушка к нам в праздник святых апостолов Петра и Павла, – вспоминает Лукия Ивановна, – в 1974 году. Мы тогда в Вырице жили. Встретились мы с Любушкой на улице. А до этого я ее в храме видела, ее уже тогда за прозорливую считали. Любушка спросила меня, где я живу и попросилась переночевать. Я сказала ей тогда, что я грешная и недостойная, но буду рада. Только у меня внуки маленькие...
– Я детей не боюсь, – ответила Любушка.
Пришли домой, а Галина кормит грудью Павлика. Я тогда занимала комнату в коммунальной квартире. А на лето ко мне приезжала Галина с мужем и двумя маленькими детьми. Первое, что сказала Любушка, когда мы вошли: «Ты здесь живешь. И я теперь буду здесь жить...» Мы постелили ей на раскладушке, другого места не было. Так она и осталась жить в нашем доме. Ее звали к себе одинокие старушки, но Любушка почему-то отказывалась, говорила, что к себе, то есть в наш дом, пойдет.
Помню, через год она сказала мне: «Люся, пойдем с тобой странствовать».
– Любушка, не то время, теперь много хулиганства, куда же мы с тобой пойдем? Давай в доме у нас жить, храм рядом.
– Ладно, давай у тебя жить...
Она дважды звала меня странствовать. Пришла в наш дом с сумочкой, где была пара белья и кусочек хлеба. На ногах – тапочки. Кто-то из богомольцев дал ей новую кофту с начесом. У меня была такая же, только уже старенькая. Она мне вдруг говорит: «Люся, давай поменяемся, я хочу твою носить». Поменялись.
К нам, в Вырицу, частенько приезжала горицкая монахиня Клавдия, мы с ней с детства дружили. Кроткая такая, смиренная. У нее было единственное платье, сатиновое, темно-синее, в белую крапинку. Однажды Любушка ей говорит: «Клава, отдай мне платье!» Гостившая у нас моя сестра Анна стала уговаривать мать Клавдию не делать этого – самой, дескать, не в чем ходить. Но Клаша – так мы ее звали – не послушалась, отдала платье Любушке, сама одела чужое. Любушка взяла платье, крутила-вертела его, три раза примеряла и вдруг говорит: «Люся, возьми это платье, носи и никому не отдавай». Я храню это платье по сей день...
Она продолжает: «В Вырице мы жили семь лет. Любушка не была духовной дочерью иеросхимонаха Серафима (Вырицкого), как иногда ошибочно о ней пишут. У нее никогда не было духовника. Ее вел сам Господь. Мы жили по ее благословению и святым молитвам. Любушка однажды сказала, что я уже трижды должна была умереть, но Господь хранил. Это могло случиться во время блокады, которую пережила в Ленинграде, или после тяжелейшей операции, когда чудом выжила... Бог весть... Только думаю, что по Любушкиным молитвам Господь даровал мне такую долгую жизнь.
По благословению Любушки мы купили дом в Сусанино, рядом с храмом иконы Казанской Божией Матери, которую она особо чтила. Эту покупку она нам предсказала заранее, за три года.
Любушка много молилась, особенно ночами. Она знала наизусть много акафистов. В Сусанино к ней все чаще стали обращаться люди, особенно в беде, в горе. Она за всех, кто к ней обращался, молилась, говорила им волю Божию – ей было открыто. Она чаще всего по своей ручке читала, словно книгу жизни открывала. По молитве, конечно, которая ее, праведницы, доходила до Бога. Многих Любушка отправляла молиться в монастырь на Карповку к святому праведному Иоанну Кронштадтскому или к блаженной Ксении. Она их очень почитала.
В последние годы не было дня, чтобы к нам не приезжали люди, бывало, что и ночью, и не только миряне, но и монашествующие, духовенство. Отец Наум, архимандрит из Троице-Сергиевой лавры, часто к нам своих чад отправлял. Он и сам не раз бывал у нас, в Сусанино. Помню, предлагал Любушке постричь ее в монашество, однажды куклу прислал в монашеской одежде. Но Люба упорно отказывалась. Она говорила всегда: «Я странница. Так меня и поминайте...»
Она никогда не осуждала ни священство, ни вообще кого-либо, всех жалела. Не раз говорила мне, что умрет у Казанской, что ее убьют мужики...»
...Лукия Ивановна охотно рассказывала мне про блаженную и очень мало говорила в связи с ней о себе. Хотя она, верная Любушкина спутница, 22 года незаметно помогала блаженной нести нелегкий крест юродства Христа ради. Сколько людей перебывало в их доме за годы жизни с Любушкой, не перечесть – не десятки, а тысячи... И сколько нужно было хозяйке дома терпения, любви Христовой, чтобы всех принимать, утешать в горе, кормить-поить, укладывать порой на ночлег. Помню, какими вкусными щами и пирогами угощала меня, совсем ей незнакомую, в первый приезд к Любушке. На плите у Лукии Ивановны в последние годы всегда стояло несколько кастрюль с едой. На них однажды обратил внимание знакомый, приехавший к Любушке. Священник, удивился, что их так много, а затем, помолчав, сказал, что этим Лукия спасется. «Блаженны милостивии, яко тии помилованы будут».
А сколько клеветы, поношений перенесли Лукия Ивановна и Галина, ее дочь?! Они да Господь знают об этом. Враг рода человеческого жестоко мстил им за Любушку, чаще всего через своих же, православных, близких к дому.
Не ведая козней дьявольских, одну из таких приближенных, помогавшую в уходе за Любушкой (ее ежедневно необходимо было водить в храм и не оставлять одну), отправили в январе 1996 года в поездку с Любушкой. Лукия и Галина поехать не могли. Блаженная обещала скоро вернуться. Но попущением Божиим, по вражьему наущению, Любушку навсегда увезли от Лукии Ивановны, несмотря на ее многократные просьбы вернуть ее к Люсе.
Про это время – без Люси – можно сказать одно: странница Любушка по примеру Спасителя была распинаема на кресте, который несла всю свою многотрудную жизнь. Она по-христиански не противилась этому. Попущением Божиим рядом с ней оказался чужой человек, которому она еще в Сусанино говорила: «Откажись от меня!» Все остальные были далеко – и, казалось, все оставили ее тогда... Больную и одинокую 85-летнюю старицу в угоду чьей-то злой воле возили по монастырям, по чужим квартирам, по-мирски, потребительски относились к праведнице. По тому же вражьему наущению строили у сусанинского храма дом Любушке, от которого она категорически отказывалась. Господь по-своему вразумил тех, кто по самочинию задумал эту стройку. Дом был построен, когда в Сусанино пришла печальная весть о кончине блаженной старицы. 11 сентября 1997 года, на Усекновение Главы Иоанна Предтечи, Любушка отошла ко Господу после перенесения операции, на которую не соглашалась. Так сбылось предсказание странницы о своей кончине.
Рассказывает Лукия Ивановна Миронова:
«Молилась Любушка необычно и трогательно. И в храме, и дома она разговаривала с иконами на своем языке, обращаясь к образу на иконе как к живому. Иногда слезно просила о чем-то, иногда радовалась. Молилась она за всех, кто к ней обращался, молилась за Петербург, за Россию. Как-то сказала, что если люди будут все так же грешить и не будут каяться в грехах, наступит страшное время.
Она особо почитала Матерь Божию. Любушка, сирота, любила Ее всем сердцем, всей душою, как свою родную мать. И тоже в сердечной простоте по-своему с Ней говорила. Любушка рассказывала мне, что Царица Небесная неоднократно к ней являлась. Впервые она заговорила об этом еще в Вырице. Однажды Любушка молилась на дороге, недалеко от храма. И видит, как прямо на нее идет по дороге стая волков – почему-то черных, страшных. Это были бесы. Через несколько дней на том месте, у дороги, она увидела на сосне Саму Царицу Небесную в голубом красивом одеянии...
Запомнился случай в Сусанино. Мы только что купили дом и задолжали. Я высаживала травку и ездила в город продавать. У Любушки был ключ от дома, но она без меня домой не шла, ждала, когда приеду. Однажды я задержалась, а она, как потом мне рассказывала, стала переживать, что меня долго нет. Стоит у храма и молится Царице Небесной: «Владычице, матушка, куда мне идти ночевать, Люси долго нет...» И вдруг слышит голос. Она поняла, что отвечает ей Сама Владычица: «Иди к Люсе, она уже дома». Любушка схватила свою сумочку, с которой никогда не расставалась, она в ней хлеб птичкам носила, и радостная пошла к нам. Я была уже дома.
Однажды она стояла у храма, молилась и вдруг видит Матерь Божию совсем недалеко, в нескольких шагах. Царица Небесная словно с иконы сошла. Она стояла и смотрела на угодницу Божию Любушку, утешала ее Своим явлением.
Рассказывает Галина Сафонова, дочь Лукии Ивановны:
«На девятый день после кончины Любушки мне снится сон. Вижу большую комнату, похожую на домовой храм в Казанском женском монастыре. Много народа. Я стою у окна. У дверей стоит Любушка с протянутой рукой, голова опущена – просит милостыню. Все подходят и дают ей милостыньку. Что же я-то стою? И мне надо подойти к Любушке и дать копеечку. Подхожу к ней, сыплю в ладошку мелочь – сколько было в кошельке. Она подняла глаза и заулыбалась, увидев меня. Вижу, что рада. И говорит: «Хорошо! А сейчас Люся придет!» Я проснулась и посмотрела на часы. Было без пятнадцати пять утра. В семь часов я встала, вдруг звонок. Звонит наша духовная сестра, Валентина, часто приезжавшая к Любушке. Я рассказала ей сон. Она мне говорит: «Это Любушка о Люсе думает».
В выходные дни, как всегда, поехала мама в Сусанино. И вот она мне говорит: «Ты знаешь, ведь я была у Любушки в Вышнем Волочке на девятом дне. За мной приехали, место в автобусе было оставлено (я ничего не знала об этом)». Приехали мы в монастырь в пять часов утра. Я рассказала маме про сон. Мы поблагодарили Господа и Любушку – за то, что она не оставляет нас своим попечением.
Однажды в Сусанино я спросила у Любушки, спасусь ли я и как мне спасаться.
– В храм будешь ходить и спасешься, – ответила блаженная.
Будем считать, что это наказ нам всем – всем, кто стремится спасти душу.