Средь морского безмолвия
оживает внутренний сокровенный человек
Соловецкий монастырь, наверное, самый известный в России, особенно после безбожных лет советского времени. Печальную славу Соловки приобрели, не одно десятилетие прослужив репрессивному режиму. Однако десять лет назад началось духовное возрождение острова. О том, чем живет Соловецкая обитель в эти дни, рассказал наместник монастыря о. архимандрит ИОСИФ.
– О.Иосиф, что вы считаете наиболее примечательным из того, что происходит в обители сегодня?
– В любом монастыре самое важное и необходимое – его духовная жизнь. Если нет духовной жизни, он просто превращается либо в колхоз, либо в какую-то коммерческую структуру. Без жизни духа монастырь не может существовать, и в этом плане Соловецкий монастырь, в отличие от многих, расположенных на материке, находится в ином, уникальном, положении, особенно сейчас, зимой. Каждому насельнику в монастыре можно серьезно заняться своим внутренним человеком.
Зимой не так много туристов и паломников, а среди местных прихожан – люди подготовленные, случайных нет. Но, к великому сожалению, в этом году даже на Рождество у нас было не так много народа, в сравнении с другими годами. Хотелось бы, конечно, больше. Тем более, что был воскресный день и имелись все условия для того, чтоб желающие могли прийти поклониться рожденному Младенцу. А пришли только 250, максимум 300, человек. Раньше, как правило, было больше.
С нового года билет на самолет стал стоить более 800 рублей. Это в одну сторону. Немногие могут позволить себе такую роскошь при сегодняшних зарплатах. И так – до июня. А в июне начинается навигация, и сразу после школы станут приезжать группы. Тогда больше суеты.
– Как протекает жизнь зимой?
– В замкнутом таком пространстве. Ежедневно совершаются утренние и вечерние богослужения, где присутствует братия. Во время Рождественского поста каждый старался быть причастником святых Христовых Таин. Кроме того, у всех имеется келейное послушание. А в течение дня, после утреннего богослужения, которое заканчивается где-то в 8 часов, братия берется за послушание по внутренним работам, как в любом хозяйстве. Каких-то особых событий нет. Со стороны, может, что-то и заметно, а нам все кажется обыденным.
Вот скоро будет праздник Богоявления, у нас по-особому встречают его, и 18 числа мы совершаем освящение воды на Святом озере. Обычно к этому дню очень многие приезжают из Архангельска и Северодвинска, чтобы в ночь крещенскую здесь, на Соловках, погрузиться в воды, а на следующий день набрать богоявленской воды из Святого озера и увезти ее к себе домой.
– А что, люди окунаются прямо в ледяную воду?
– Мы выпиливаем шестиметровый крест изо льда. В эту прорубь, в ледяную воду, входят все желающие, и год от года их все больше и больше. Вот в прошлом году был очень сильный ветер, причем северный, и я думал, что не так много будет народа, но оказалось наоборот. Мужчин было около сотни, женщин и того больше. Слабый пол оказался на Соловках крепче. Несколько десятков были приезжие, остальные – из местных.
Раз люди приезжают, значит, сознают свою греховность и хотят взять хотя бы малый, разовый, труд, чтобы Господь простил грехи.
– А что сами соловецкие жители? Велико ли население острова?
– Полторы тысячи человек. Часть местных жителей занимает бывшие монастырские постройки, а часть живет в более поздних строениях, появившихся при лагере, а также при воинской части. Это к югу от монастыря. Ближайшие дома начинаются метрах в двухстах, на бывшем монастырском кладбище уже стоит дом, там же находится больница. Она была построена в 30-е годы под госпиталь.
– Так они что, прямо на костях построены?
– Ну да. Как ни странно, советская власть всю свою сущность строила на костях. В 30-е годы строить на костях считалось нормальным.
– А люди-то как там живут, как это на них действует?
– Две семьи живут на месте бывшего монастырского кладбища. Господь один знает, что будет дальше. С одной семьей, Смирновых, у нас хорошие отношения. Жена очень активная, она преподаватель и одна из наших прихожанок.
Другое дело, что они попали в экономическую ловушку. Они и перешли бы оттуда, но сейчас это стоит немалых средств. Когда они там поселились, в 80-е годы, еще не знали Церкви, не знали Бога. Ведь восстановление здесь пошло только после празднования 1000-летия крещения Руси. И то сначала возникла просто община, а в качестве монастыря, он получил благословение Священного Синода только в октябре 90-го года. И люди, например, семья Смирновых – Сергей и Любовь, – очень положительно относятся к монастырю. А другая семья, хотя они и родственники, совершенно в храм не ходит. Ну, Господь рассудит, и будь, что будет. А так – слава Богу. Среди бывших комсомольцев, советских людей многие просто не знали о Боге, а сейчас они приходят в храм, причащаются, хорошо относятся к монастырю, и монастырь им помогает очень много.
В прошлом году была большая смертность на острове, и монастырь всегда помогал местным жителям. Потому что, к великому сожалению, многие структуры государственные, в частности, жилищно-коммунальные хозяйства, которые должны заботиться об изготовлении гробов, не занимаются этим. И часто люди обращаются к нам в монастырь. В прошлом году я встречался на День Победы с ветеранами войны, и многие обижались, говоря, что светские власти даже похоронить их не могут; они вынуждены обращаться в монастырь. Так что люди поселковые иные, может, и не хотели бы обращаться, но вынуждены, хотя бы за гробом, если не за отпеванием.
У нас случилась трагедия 27 декабря: утонул капитан музейного катера. Этой зимой очень долго не становился лед, и катер ходил в Кемь за продуктами. На обратном пути он подошел ко льду, остановился, долго не мог пройти через него. Тогда капитан на лыжах по льду пошел до этого катера. Уже почти дойдя, он провалился в ледяную воду. Те, кто были рядом, пытались его спасти: сначала схватили за руку – она выскользнула, за капюшон – тот оторвался, и человек ушел ко дну. На следующий день его достали и 30 числа похоронили. Навигация юбилейного года закончилась для соловчан трагедией. Многие очень сильно переживали такую неожиданную смерть человека, который, будучи капитаном судна, был известен на острове. А музей опять обратился к нам, и мы сделали гроб для него. Да и сегодня в очередной раз музей к нам обратился с той же просьбой: у них умер один рабочий.
Выходит, что монастырь и духовно, и материально участвует в жизни островитян.
– О.Иосиф, вот вы сказали, что монастырь может превратиться и в коммерческую структуру. У вас что, какие-то соблазны были в этом отношении?
– Нет, просто я имел в виду, что самое важное для монастыря – его духовная жизнь. У нас, слава Богу, с этим, кажется, нормально. Мне изнутри об этом трудно судить, но у нас бывает много паломников, и ни от кого нареканий в плане духовном еще не было. Люди уезжали с теплом в сердцах, и, встречаясь с ними на материке, не стыдно смотреть им в глаза.
– А нет ли в вашем монастыре каких-то особых послушаний, связанных с духовной жизнью? Есть ли схимники?
– У нас пока просто некому идти в схимники. Схима – очень серьезный шаг. Это более приемлемо для людей постарше, которым не меньше шестидесяти. Должны быть люди опытные, необязательно даже в духовном плане, но нужен хотя бы большой житейский опыт. У нас таких, к сожалению, пока нет. Монастырь молодой, и старшим из наших насельников пятьдесят с небольшим. Так что рано пока говорить о схиме, к этому подвигу надо готовиться серьезно.
Но пять человек у нас в этом году остались зимовать на острове Анзер, в Голгофо-Распятском скиту. Иеромонах Евлогий, монах Севастьян и три трудника. Остались там молиться, трудиться. Но, к великому сожалению, сегодня поступил сигнал, что один человек заболел. И теперь появляется проблема: как его оттуда извлечь, ибо никакого сообщения с островом нет. Совершенно.
– Это пока лед не упрочится?
– Между островами 7 километров, и Салма, пролив между ними, при сильных морозах встает только в феврале-марте, и то по этому льду небезопасно идти. А большие, по нескольку километров, припаи у одного и у другого острова делают очень рискованными попытки добраться туда по воде. Я слышал от о.Евлогия, что местные до Анзера как-то все-таки добираются. Там они браконьерничают, стреляя лапландских оленей. Но чтобы специально послать туда человека и перевезти больного – в этом я вижу очень большую степень риска, и неизвестно, чем это может закончиться.
– А ваш-то остров – у него с материком какая связь?
– К нам по милости Божией раз в неделю по пятницам прилетает самолет из Архангельска, маленький чехословацкий самолет вроде нашего Ан-2. В ноябре сюда приезжал премьер Михаил Касьянов. Журналисты сообщили тогда, что будет летать Ан-24. И когда я был в Москве, мне говорили: «Вот, о. Иосиф, скоро у вас будут самолеты». Но оказалось, что больше шума, за которым ничего. По крайней мере, в эту зиму большие самолеты летать к нам не будут.
– А хозяйственная жизнь сейчас, зимой, на чем держится?
– Запасливый хозяин заботится о зиме летом. Все, что нужно для монастыря, мы завезли еще по воде. Теперь потихонечку ведем внутренние работы в монастыре. И за его территорией приходится много работать – снег убирать, чтобы не занесло совершенно.
– Спасибо за беседу, о. Иосиф. С праздником вас!
– Храни вас Господь, с Богом оставайтесь.