В санчурское медучилище Валя Репнякова (ее девичья фамилия) приехала поступать в 41-м году. Недавно одна подруга написала, какой ее запомнила в те дни – в ситцевом платье, пальто поношенное, с чужого плеча.

– Не так все было, – открещивается со смехом Валентина Васильевна, – папа меня хорошо одевал.

Работящая, толковая девушка пришлась местным гиппократам по душе. Ей доверяли самостоятельно вести прием в медконсультации. Всю войну выхаживала ленинградских детей-блокадников, беспризорников, цыган.

* * *

Вместе с тем была у Валентины другая жизнь. Еще до войны ее мама Татьяна Никифоровна увидела на улицах Санчурска старика, в котором признала отца Михаила, священника из Люмпанура. Охнула, заговорила:

– Как же вы постарели, батюшка!

Ему было тогда около 90 лет. Еще в 20-е годы священник перешел на подпольное положение, сделал это ради дочери-учительницы. Какое-то время скитался неведомо где, потом вернулся. Дочь и внуки не догадывались, что он живет рядом. Правнук отца Михаила работает сейчас врачом в Санчурске.

Мама Валентины Васильевны как увидела батюшку, уже не оставляла его. Стала подкармливать, молоко, творог носить и временами верных людей приводила.

Был о.Михаил высокого роста, с бородой белой по пояс. Глаза добрые, лицо приятное. Жил один, правда, ему прислуживала одна старушка. В комнате держал иконы, крест и Евангелие, спасенные, кажется, той же старушкой-помощницей при погроме одного из храмов.

Постепенно вокруг подобралась маленькая тайная община. Среди них было много девушек, в их числе, конечно, и Валентина. Батюшка их исповедовал, причащал и все время наставлял: «Если будете верить, вам Господь даст хорошую судьбу».

Человеком о.Михаил был исключительно проницательным. Поглядит внимательно в глаза, и характер человека ему становится понятен. Поставил как-то в один ряд шестерых девушек, своих духовных дочерей, и спросил:

– Хотите, скажу, кто будет лучше жить, кто хуже.

Девушки захохотали.

А он сказал Валентине: «Ты будешь лучше всех жить», а другую девицу предупредил: «А ты хуже всех».

Хотел ее вразумить, заметив, что больно вертлявая.

И вот что дальше было. Через 14 лет поступила на лечение в санчурскую больницу женщина с дочкой, приехали в гости, а ребенок заболел. Валентина Васильевна тогда уже старшей медсестрой работала. И вдруг слышит от новенькой:

– Смотрю я на вас, Валентина Васильевна, как вы с мужем все под ручку гуляете: и в кино, и в театр вместе. За вас радуюсь, а о себе скорблю.

Валентина, и верно, с мужем очень дружно прожила всю жизнь. В воскресенье с утра в церковь шли, потом купаться, а вечером на танцплощадку, а иногда театр из Кирова приезжал.

А женщина, которую Валентина все никак признать не могла, продолжала говорить:

– Помните, нам с вами отец Михаил когда-то сказал, что я хуже всех буду жить. Так и вышло. Муж мне изменил, сильно переживал этот грех и скоро умер. Я одна в деревне с детьми осталась. Со стыда уехала в Чебоксары, там теперь и живу.

* * *

Скончался отец Михаил 92-х лет от роду. Своих внуков понянчить ему не довелось, но он до конца заботился о чужих детях.

* * *

Столь же мало удалась, по человеческим меркам, судьба другого уцелевшего во время чисток священника – иеромонаха Макария.

Он служил до закрытия в Покровском соборе, к которому были приписаны кубашевские. Мама Валентины Васильевны, Татьяна Никифоровна, была там певчей, поэтому отца Макария хорошо знала.

Перед войной батюшку забрали в милицию, оттуда он не вернулся, был отправлен на фронт. Вскоре в Санчурск пришла похоронка.

– Всем приходом о нем плакали, – говорит Валентина Васильевна. – Был он сиротой, вырос при монастыре. Остались после него книги, камилавка и старая ряса, в кармане которой мы нашли бумажку-помянник с именами Царственных мучеников.

* * *

Когда Валя с мужем купили дом, ее мама первым делом повесила икону в углу. Своими руками ее укрепила и сказала твердо:

– Не снимайте.

Знала, что предстоит дочери с зятем.

И вот началось к этому образу «паломничество», сам председатель исполкома приходил, ругался, требовал скрыть икону.

Валентину Васильевну знал к тому времени весь Санчурск. Она была старшей медсестрой в районной больнице, в детском отделении. Иные и врача могли не помнить по имени, а она на устах.

Да и сама по себе человек видный. Даже одевалась благодаря любви и мастерству мужа как мало кто в районе. В общем, была из тех, у кого учатся жить. И тут такой скандал: верует, в церковь ходит, икону дома держит.

Ей стали угрожать увольнением с работы, которой она очень дорожила. Она отвечала сдержанно:

– Увольняйте.

Но медицина – это та область, с которой даже начальство не любит портить отношения. Когда главный врач Прохоров вступился за Валентину, обличители вынуждены были отступить. Они еще не знали, какой сюрприз семья Жировых преподнесет им в скором будущем.