Что мне было делать? Отец был арестован (как служитель культа – ред.), мать была с двумя малолетними детьми. На службу меня никуда не принимали. Я целый день бродила по городу, сама не понимала, куда и зачем иду. Мне казалось, что передо мной стена, через которую нужно пробиться, но сил нет. Что делать? – стоял передо мной неразрешимый вопрос. Ехать куда глаза глядят! Беру справку, что два года тому назад я работала учительницей, беру с собой пару белья, платье и выезжаю в Усть-Кулом.
Со мной поехали и другие исключенные из техникума. Поднимался по Вычегде уже последний пароход. Если не устроюсь, вернуться будет не на чем. Подаю заявление в отдел народного образования в Усть-Куломе, прилагаю справку о работе в школе. Меня сразу же направляют в глухую деревушку Нижнюю Вочь.
В Вочи большинство населения было староверами, которые не уважали посторонних. Жили очень грязно. Поместилась в одну кухню. Там ютилась год и хотела все время уехать. В школе заведующим был учитель Игнатов Георгий Георгиевич, уроженец с. Усть-Нем, который весной стал моим мужем. Там мы прожили пять лет. В Вочи родились Лева и Ира.
Выехали мы оттуда в с.Лопыдино в 1929 году, когда по всей стране шла коллективизация. Через неделю после приезда в Лопыдино у нас родился третий ребенок, сын Слава.
В 1931 году родилась дочь Альбина, умерла от менингита в том же году. Нас со школой перевели в с.Корткерос. В то время появились учебники. В Корткеросе у нас родились Робик, Нина, Вова. С жильем было плохо. Нас, многосемейных, не пускали в частные квартиры. В один год пришлось переменить пять квартир.
В 1941 году 11 января у нас родился седьмой ребенок – девочка Валя. Родилась худенькой черненькой малышкой. Даже врач, у которой я была несколько раз на консультации, сказала, что ребенок явно недоношенный. Конечно, она дала мне декретный отпуск вечером, а ночью я пришла и родила ребенка. Вечером я сидела за проверкой домашних тетрадей, чтобы, получив декретный отпуск, сдать их другой учительнице. Разве знали врачи, в каких условиях мы жили в ту зиму с осени! Во-первых, мы помещались в одной кухонке площадью 20 кв.м, из которых почти половину занимала русская печь. Семья состояла из 9 человек: мы с мужем, 70-летняя свекровь и 6 детей. Бабушка большую часть времени проводила на печи и на голбце, мы с мужем спали на кровати около дверей, еще была детская кроватка, где спал малыш Володя, полутора лет, а остальные вповалку лежали на полу против дверей, от которых, как только откроют, холодный воздух паром шел по всей комнате. Хлеб был лимитирован, давали буханку черного хлеба на семью. Спасались на картошке и грибах.
Старший сын Лева, видя наши материальные трудности, не выдержал, ушел в ремесленное училище в 14 лет. Несмотря на то, что мне очень хотелось, чтобы он учился в десятилетке, которая открылась в Корткеросе, удержать не могла. Как сейчас помню, я плакала украдкой, когда он уходил, стараясь никому не показать своих слез, чтобы не расстроить.
Сколько раз мы обращались в сельсовет, чтобы нам дали более подходящую квартиру. Председатель приходил, смотрел, подтверждал, что здесь жить нельзя, но помочь не мог, т.к. не было свободных квартир, а казенных еще не строили.