В Санкт-Петербург прибыли чудотворные мощи. Святая прпмч.Елизавета вместе со своей верной келейницей Варварой как будто дозором обошла город, посетила те места, где бывала при земной жизни... Уже не в первый раз мы стоим в очереди к святыне. Тихий, кроткий дух преподобномученицы явно присутствует в храме.
А накануне довелось быть на Елизаветинских чтениях в храме иконы «Всех скорбящих радосте», куда первоначально прибыл ковчег. Символично, что рядом с храмом пролегает бывшая улица Каляева. Переименованная в советское время в честь убийцы супруга Елизаветы Федоровны – Вел. князя Сергея Александровича, она вновь теперь называется Захарьевской – в честь святого праведного Захария, отца св.Иоанна Предтечи.
На чтениях говорилось о том, что сегодня «одной из задач Церкви является возращение в жизнь общественного идеала святого человека». И ведь именно прпмч. Елизавета являет нам наиболее открытый и понятный миру тип святости, как она сама говорила, «служения Богу в ближнем».
Также говорилось, что в ХХ-ХХI веках человек уже не может чувствовать себя и быть в этом мире «сам по себе» – он так или иначе втянут в социум. Уже в начале ХХ века в Русской Церкви заговорили о «белом монашестве», о «монашестве в миру», тогда появились общины, подобные тем, которые были собраны вокруг св. Алексея Мечева. Монахиней в миру была и Елизавета Федоровна...
После доклада Л.Карпычевой «Елизавета Федоровна: монахиня или диакониса?» началась дискуссия. Епископ Бостонский Михаил, сопровождающий мощи в паломничестве по России, высказал свое мнение. Он уточнил, что служение прпмч.Елизаветы так же, как служение настоятельницы Леснинской обители м. Екатерины, в которой прошло детство архиерея, не было приспособлением к условиям ХХ века, а, наоборот, возвратом к традиции. Уже в самых древних женских монастырях преобладала обращенность к миру, монахини помогали сиротам и обездоленным. Поэтому стоит ли сейчас возводить женское церковное служение в особый чин? Еще в IV веке в Византии упразднили чин диаконис, увидев в нем опасность некоей промежуточной ступени между монашеством и семейным состоянием. А в наше время «промежуточное состояние» характерно для психологии людей, потому надо опасаться закреплять его канонически.
Если же мы будем настаивать на утверждении чина диаконис, считает владыка, то мы можем соскользнуть на путь западных орденов. У нас и так существует разнообразие: например, оптинские старцы были не такими, как глинские старцы и т.д., но мы же не выделяем их в отдельные чины.
Л.А.Карпычева объяснила, почему подняла эту тему: сейчас отсутствие единообразия в этом деле вносит ненужную самодеятельность. Например, в виде непонятных посвящений в разные «чины» сестер (просто сестра, крестовая сестра, отмеченные разного цвета фартуками и платками). Участники чтений согласились, что «не надо поддаваться современной болезни – стараться все уточнить и не делать». Важнее делать, а формы, определения придут сами.