На днях ни с того ни с сего разговорился с моим давним знакомым о его работе. Недавно он устроился на мясокомбинат. Я всегда знал, что продукции столичных мясокомбинатов доверять нельзя, – сырье непонятного происхождения да плюс еще в колбасах Останкинского, Микояновского и других московских заводов обнаружили генетически модифицированные компоненты. Ну уж теперь-то увольте! Но почему-то у меня была надежда, что провинциальные заводы используют качественную российскую говядину. Спрашиваю знакомца: «Из чего колбаски делаете?» – «Из импорта, разумеется. Из Аргентины везут, из Нидерландов…» Мне сразу представилось, как мерзлые бычьи туши провозят через экватор, и они тают, тают… А потом их снова замораживают. И продают нам эту дрянь… А голландское мясо – это не оттуда ли, где были случаи коровьего бешенства? «Наше-то мясо почему не используете?» – спросил я. «Да привезли тут недавно – вместо целой туши почему-то только две худосочные ляжки. Я еще подумал: от больной коровы или падеж?» – «И что?» – «Ничего. Перемололи в колбасу». Тут мне совсем не по себе стало.
И вот еду я домой и думаю: к чему такой разговор у нас состоялся? Мясо я вообще-то и так почти не ем, а теперь на говядину и вовсе смотреть не смогу. Приехал домой, глянул на календарь и осенило: до Великого поста осталось восемь дней! Так – психологически – облегчил мне Господь переход к растительной пище. Еще раз глянул на календарь: ну, думаю, еще время есть – пошел и купил копченую курицу.