Папу на войну не взяли, у него одного легкого не было. 22 июня 1941 года застало нас в Челябинске. Помню, как зарыдали женщины, а мужчины стали собираться в военкомат. Папа тогда работал на заводе, где снаряды делали, танки. Помню большое озеро, в котором эти танки испытывали, смотрели, как они плавают. Танки очень быстро ездят, не то что трактора. Завидишь, как он вдалеке несется, только успевай соскочить с дороги.

Жили голодно, ездили по деревням, меняли вещи на продукты. Нас, пятерых девчонок, родители собирали в дорогу. Кофточки, отрезы, юбчонку какую укладывали в котомки. Как-то застали нас сумерки в пути. Попросились мы ночевать к одним в баню. Хозяева захотели вещи посмотреть, мол, что понравится, обменяют. Поглядели, сказали, что ничего им не подходит. Но нас что-то напугало в их поведении.

Ночь мы с девчонками не спали, боялись, смотрели в окно. И вдруг смотрим: идет хозяин с женой, топор в руках несет. Попросили нас открыть. Хозяйка говорит:

– Я вам супу принесла, остатки с ужина.

А мы видели, что она с пустыми руками пришла. Говорим:

– Спасибо, не хотим кушать.

Потом хозяин сказал:

– Мне нужно ключи взять от рельсов, скоро поезд пойдет.

Мы отвечаем:

– Хоть вы и хозяева, но мы ночью дверь не откроем.

Тогда они стали ломиться в дверь, девчонки к окну бросились, чтобы попрыгать в случае чего, а я на лавочку села и молюсь. Одну молитву прочту, другую начинаю.

Наконец хозяева утомились, ушли, и все успокоилось. В окно было видно, что поезд прошел благополучно, ничего с ним не случилось. И мы убедились, что нам угрожала опасность. Как рассвело, открыли дверь и бегом бежать.

* * *

Когда папе стало похуже, отпустили его с завода. И он нам сказал: «Я хочу на родине умереть». Пассажирских гражданских поездов тогда не было, одни военные. Поэтому пошли мы из Челябинска пешком домой. Шли лесом, шли по шпалам.

Два месяца были в дороге, а я голодна не была. Так дружно люди жили в те времена. Зайдем в село, нас спросят, куда путь держим. Мы отвечали. Народ хоть и бедный был, но последним делился: кто хлебом мякинным, а у кого хлеба нет, тот картошки даст.

В лесу мы грибы, ягоды собирали. Когда встречали дезертиров в лесу, они спрашивали, нет ли у нас хлебца немножко покушать. Когда было – мы делились. Встречных они не обижали. Мне 16 лет было – девушка молоденькая, но все обошлось. Поговорят с папой и мамой и дальше в лес уйдут. Много их было, повсюду скрывались. Иные во ржи прятались, на иного посмотришь – вроде женщина в платочке белом, а ближе подойдет, из-под платка борода торчит.

Дошли мы до Уральских гор. Там туннель, солдаты стоят, не пускают. Да и без солдат не сунешься, как там, в горе, с поездом разминуться? И решили мы через Уральские горы идти. Они не очень крутые, перебраться можно.

Так вот и дошли до дому, до своего Семеновского.